Перевести страницу

ПРЕЛЕСТЬ  ТАЙНЫ

научно-эзотерический сайт тайн, загадок, сенсаций, невероятных открытий, гипотез

и сокровищ Духовного Мира


"О сколько нам открытий чудных
Готовят просвещенья дух
И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг"


А.С. Пушкин.



Слово - твой проводник в миры иные

Похожее изображение


В круговороте житейских событий люди практически забывают, что они именно люди, а не просто живые существа. Человек отличается от животного прежде всего уровнем сознания. Само слово человек означает не что иное, как сознание (чело), идущее через время (век). То есть, другими словами, человек есть бессмертный дух, имеющий в себе потенцию демиурга, созданный по образу и подобию Творца Вселенной. Именно сознание даёт ему возможность мыслить и растёт за счёт этого мышления. Научиться же мыслить невозможно без помощи языка. Чем больше человек задумывается о том, что такое язык, тем больше удивляется тому, какая это необычная вещь. Язык есть инструмент для познания человеком Вселенной и себя как её составной части и этот инструмент можно многократно усовершенствовать и модернизировать. Чем больше человек уделяет внимание тому, что, каким образом и с помощью чего он что-либо делает, тем больше он становится не рабом обстоятельств или своих страстных желаний, а творцом, у которого сливаются в одно целое он сам и орудие его творения.

Мы часто можем услышать на прозвучавшее чьё-либо «Спасибо» ответ «Не за что». И такой ответ выглядит в наших глазах как проявление вежливости, признак культурности отвечающего: дескать, для меня не составило труда то, за что Вы меня благодарите. Однако такая оценка возможна только потому, что мы профанируем, десакрализируем как отдельные слова, так и весь язык в целом. «Спасибо» есть ни что иное, как краткая молитва за того, кому эта благодарность адресуется. То есть, оно должно быть направлено не просто человеку-адресату, а идти вначале на Небо, а оттуда уже к тому, для кого это «спасибо» предназначено. Дело в том, что согласно эзотерической науке, человек общается с другим человеком не напрямую, как думает подавляющее большинство людей, а либо посредством Сил Света, либо же при участии Сил Тьмы. И слово «спасибо» подразумевает, что говорящий эти слова взывает к Творцу с просьбой защитить того («Спаси, Бог»), кому говорится «спасибо» от воздействия представителей Царства Врага рода человеческого.

Само собой, что при неосмысленном произнесении молитвы её энергетика практически полностью сведена к нулю из-за того, что в неё, во-первых, практически не вкладывается сила сознания говорящего, а, во-вторых, последний её не направляет к Небу, где, собственно, она и должна была б зарядиться энергией благодати. А напоследок посланника по имени «спасибо» ждёт ещё одно испытание, которое ему становится смертным приговором: тот, к кому этот посланник стремился, не принимает его, ответив «Не за что» (или «Не стоит благодарности»).

Вторым примером духовной выхолощенности сакральных слов являются нередко употребляемые выражения «чёрт побери» или «чёрт его знает». Человек обращается к нечистой силе и совершенно не задумывается над этим. Но это отнюдь не значит, что такие обращения проходят без внимания со стороны последней. Это сродни ситуации, когда говорится, что, если человек не интересуется политикой, то это не значит, что она не интересуется ним. Язык не может до конца потерять свою магическую силу, ибо он предназначен для взаимодействия человека с другими существами – не только людьми, но и животными, растениями, духами стихий и представителями Иерархий Сил Света и Сил Тьмы. Вспомним для примера хотя бы «Сказку про Оха», когда человек, произнеся междометие «Ох!» – часть речи, с которой практически никто особенно не считается, – вдруг видит того, к кому, по сути, это междометие и адресовано. И адресат по имени Ох не упускает возможности отомстить за непочтительное к нему отношение.

Мы привыкли воспринимать сказки не более, как забаву, предназначенную для более весёлого времяпровождения. Однако слово «забава» имело одним из своих значений «игрушка», то есть «то, что призвано помогать развиваться сознанию» ребёнка. Не трудно осознать, что в раннем детстве человек ещё не обладает той степенью рефлексии, которая ему позволяет играть что называется «понарошку»: дети серьёзно проигрывают заданную условиями игры ситуацию. Кроме того, как отмечал ещё в средине 20 столетия исследователь Владимир Пропп в своей книге «Исторические корни волшебной сказки», понятие волшебной сказки возникло на основе литературно обработанной информации, дававшейся человеку во время прохождения им первого этапа инициации (условно назовём его информационным). Ему в форме повествования о родоначальнике племени или какого-либо другого героя рассказывалось о существах-жителях тонкого плана, с которыми придётся столкнуться на следующем этапе (назовём его практическим).

Заметим при этом, что рассказ от третьего лица о герое имел дополнительный психологический эффект, призванный улучшить восприятие информации. Если бы говорилось инициируемуму человеку, что именно ему надо будет вскоре встретить вначале одну опасность, затем другую, а потом и третью, то страх, естественно возникающий у него при этих словах, сковал бы его сознание и ему мало б оставалось энергии на усвоение сказанного о том, как же ему лучше всего преодолевать каждую из опасностей. Когда же человек слушал такой рассказ о ком-то, то информация воспринималась более беспристрастно и в минуты непосредственной опасности из глубин сознания всплывала подсказка, воспринятая во время первого этапа инициации.

В рамках затронутой темы не лишено эзотерического смысла и практического значения положение «Не вспоминай имя Божье всуе», то есть попусту, напрасно. Представьте ситуацию, когда во время общения группы людей каждый из её членов иногда называет имя одного из её представителей, но никто из называющих это имя и не помышляет обращаться к обладателю этого имени, а делает это просто так, так сказать для связки слов.

Тоже самое касается и восклицаний-междометий «О Боже!», «О Господи!», «Дьявол!», «Чёрт побери!». Вселенная не терпит пустоты – за каждыми цветом, запахом, звуком, формой и так далее стоит какое-либо существо – это всё разновидности проявления его жизнедеятельности.

И тем более, как это не покажется кому-то странным, не являются пустыми слова, которые называются «пустыми». Они, а также разного рода грязные слова, ругань[1], а ещё больше – матерные слова – это своего рода сорняки на огороде нашей душе. Чем больше их – тем становится всё тяжелее вырастить на этом огороде, в нашей душе, что-то светлое. Иисус Христос говорил: «Какой мерой меряете вы, такой будет отмеряно и вам». А это означает, что каждое слово является ключом к тому измерению, с которым оно энергетически связано. Используя те или иные слова, мы автоматически попадаем в те измерения, символами-энергоканалами которых выступают эти слова. Поэтому много положений этикета по своей сути являются не какими-то там условностями, а чем-то вроде способов гигиены, которые удерживают от загрязнения и нас самих, и тех, кто рядом.

Поэтому важно изменить своё отношение ко всему, что находится вокруг нас, а также внутри нас, чтобы стать полноправным членом Космоса, само название которого говорит одновременно и о порядке, и о красоте. Как тут не вспомнить слова Антона Чехова о том, что «в человеке должно быть всё прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли». Не составляет в этом отношении исключения и наша речь, ведь как мы говорим, так и мыслим, а как мыслим, так и строим свою душу-сознание, которое мы используем не только в данном воплощении, но и берём с собой в дальнейшее путешествие, создавая то, что называют термином «карма». Поэтому давайте будем сознательными в своих мыслях, словах и делах.


[1] Кстати, слово «ругань» одного и тоже корня, что и слово «рыгать». Вспомним слова Мессии о том, что не то оскверняет человека, что входит в него, а то, что выходит из него. Это как раз один из таких случаев.


Андрий Будугай

Ольга Будугай, 

Украина

Слово о Слове: близость кровная и близость духовная


Во время своей поездки в Болгарию я обратил внимание на то, что в болгарском языке слова, которые передают близость, точнее, степень близости человеческих отношений, не всегда совпадают в своих значениях с русскими однокоренными словами. Так, болг. «приятел» переводится на русский язык как «друг», а болг. «другар» значит «товарищ». Такое отличие натолкнуло меня на размышления о степенях людской близости и ступенях развития человеческого сознания – тема, на которую отдельные мысли приходили и прежде, но которые я до этого не пытался собрать воедино. Много чем мне помог в этом вопросе труд французского филолога Эмиля Бенвениста «Словарь индоевропейских социальных терминов»[1], где исследователь так или иначе коснулся и многих вопросов данной темы.


В результате размышлений у меня постепенно вырисовались две цепочки понятий. Первая, условно говоря, больше относится к близости кровной и социальному положению, вторая – к близости духовной и личностным отношениям.


1) кровная близость, социальное положение, где прослеживается цепочка: человек - свой или чужой; чужой - враг или гость; враг- раб (! )

 

 

2) духовная близость, личностные отношения: где прослеживается цепочка: человек - незнакомый или знакомый; знакомый - приятель - товарищ - друг - брат.

 

 

Рассмотрим эти цепочки по очереди.

 

Согласно французскому филологу Эмилю Бенвенисту, человек и в древности делил людей на своих и чужих.

Свой – это тот, кто принадлежит к данному племени по признаку своего рождения в нём. Лат. ingenius означает буквально «рождённый в», то есть «в данном племени, обществе и, следовательно, обладающий всей полнотой прав». В первоначальном значении только рождённый внутри какого-то племени мог быть «своим» для членов этого племени и после прохождения инициации[2] он из отрока[3] переходит в положение, так сказать, «полноценного» члена племени, обладающего всеми правами, иначе говоря, «свободного» в пределах племени, на территории его владений (а, следовательно, в сфере влияния духа данного племени). Отсюда и этимологическая взаимосвязь «свой» – «свободный». Сравните также лат. слово liberi, которое одновременно имело значения «быть законнорожденным» и «быть свободным».

Позднее значение слова «свой» расширилось, и этим словом стал называться любой человек, принадлежащий к той же группе людей, что и говорящий о нём. Перешло значение слова и на название имущества его обладателя. Появились и более абстрактные значения – «освоить» (земли, методы) и «усвоить» (науку, урок).


Чужой – лексема, заимствованная славянскими языками из германских. Ст.сл. tuzdi означало «чужеземный», а в западноевропейских диалектах и языках (кельтской, италийской, германской, балтийской группах языков) корень *tew- означает «быть надутым, мощным» в его первоначальном значении и «народ; земля» – в позднейшем. Этот корень лежит и в основе германских этнонимов Teutoni, deutsch[4].

Понятие «чужой» делилось на три различные семантические и юридические категории:

1) «чужой» в значении «чужестранец»[5];

2) «враг»;

3) «гость».

Однокоренные лат. слова hostis («враг») и hospes («гость») указывают на изначальную общность понятий «враг» и «гость» у латинян (от них – рус. «гость»), имеющих общее значение «чужой».


Враг – это тот, кто принадлежал к племени, против которого велись военные действия. Если же врага удалось захватить в плен, то он переходил в положение под названием «раб» и становился собственностью захватившего. Интересно, что само слово «собственность» у некоторых славянских народов сокоренна слову «свой»[6]. То есть раб – это уже «свой», но без «свободы», потому что он не никаких гражданских прав (свобод) в этом племени или стране. Однако надо заметить, что понятие раба в древних цивилизациях не всегда определяется постоянными признаками, как в современном общественном понимании. Хотя в Индии с её кастовой системой раб не мог изменить своего общественного положения, зато в Древнем Риме раб при определённых заслугах мог стать свободным, полноправным гражданином Рима (вспомним тех же гладиаторов).


По ходу хочется вспомнить один момент в «Новом Завете», когда Иуда Искариот продаёт Иисуса Христа за 30 сребренников – сумму, которую один из евангелистов подчёркнуто назвал «ценой раба»[7]. Ни один из народов древности не разрешал иметь рабом кого-то из соплеменников: рабом мог быть только человек из чужого племени. Тем, что за Иисуса Христа была заплачена цена как за раба[8] иудеями было показано, что они изгнали Его из числа евреев, отреклись от Него, «вытолкнули» из своего эгрегора, сделав чужим-врагом-рабом в социальном аспекте.


Гость – это человек, рождённый в чужом племени (стране), вернее, представителями чужого племени и с которым устанавливаются определённые отношения, который начинает пользоваться специальными правами – правами, которых не бывает у граждан этой страны – правами «гостеприимства». Отношения гостеприимства – двусторонние. Каждый из договаривающихся, по всей видимости, приносит клятву своим племенным языческим богам. Вспомним, что слово «языческий» происходит от древнеболгарского «язык», которое имело два значения – «язык, речь» и «народ». Языческие боги – это боги племени, с которым каждый из членов племени во время своей инициации входил в тесную мистически-энергетическую связь. Помогали установить такую связь люди, обладающие медиумическими способностями, которые становились шаманами или жрецами племени. Клясться чужеплеменными богами – почти то же самое, что не клясться вообще, потому что действие племенных богов связывалось с определённой территорией, на которой обитали как племя, так и сами эти боги – духи рек, гор, лесов, пустынь или других природных образований этой местности. Давший клятву своим богам, власть которых распространялась в пределах племени, в случае нарушения этой клятвы гостеприимства становился преступником (переступившим межу, черту закона) и нёс наказание по праву и традициям своего племени.


С гостем заключался договор о том, что каждая из сторон принимает другую на территории своего племени и обеспечивает всем необходимым, оказывает посильную помощь, так как гость в чужом племени не мог пользоваться правами его членов. Человек, который объявлялся гостем кого-то из представителей племени, автоматически сразу становился неприкосновенным для других членов племени гостеприимца. Во время договора брался какой-то небольшой предмет, ломался на две половинки, каждая из которых хранилась у одной из сторон в доказательство заключённого союза. Предмет этот теперь назывался символом[9] договора. Гостеприимец был обязан оказывать услуги, как самому партнёру договора, так и любому его посланцу, который должен показать половинку символа договора, что должна совпасть при наложении с другой половинкой, находящейся у гостеприимца.


В завершение о понятии «гость» добавим, что его так же отражает лексема «посещать», образованная от ст.сл. «сетъ» («гость») и родственная греч. hetaira («подруга», позднее – «гетера»), лат. satelles («спутник, телохранитель»).

 

Теперь перейдём ко второй цепочке, отображающей степени близости человеческих отношений по духовному фактору и по личностным отношениям. Первая её ступень-степень «знакомый / незнакомый» чем-то сродни «свой / чужой», хотя и не полностью совпадает: знакомым может быть и кто-то из иноплеменников, чужих.


Знакомство бывает очень поверхностным и весьма отдалённым, а может быть и в разной степени близким. По происхождению лексема «знакомый» идёт от общеславянского *znati («знать; отличить, заметить») > «узнать»[10]. Слово «знакомый» сокоренно словам «знак», «значение», «знамя»[11], «знамение», «знаменитый» и передаёт идею «познания» какого-то человека, его отличия, различения[12] от других, накопления информации индивидуально о нём.

Приятель – это уже достаточно хорошо, «коротко» знакомый, довольно близкий, с кем связь становится более тесной и, в определённой мере, интенсивной. По этимологии слово родственно ст.сл. «приязнь» («доброжелательство, дружба») и восходит к праслав. «прияти» («любить, дружить»), которое сокоренно и.е. корню *prai-. От того же корня происходят др.-инд. priyas («милый, желанный»), нем. Freund («друг»), нем. freien («свататься»), готск. frijon («любить») и нем. frei («свободный»). Того же корня и укр. «сприяти» («способствовать, благоприятствовать»).


Товарищ, по определению «Этимологического словаря русского языка» Галины Павловны Цыганенко, – это «человек, близкий кому-либо по общности взглядов, деятельности, условиям жизни и т. п.». Мы поставили понятие «товарищ» на более высокую ступень близости, чем приятеля по тому соображению, что связь с приятелем более свободная и непринуждённая, а отношения с товарищем требуют соблюдения определённых обязательств, сотрудничества в общем деле, а не просто благоприятствования. В какой-то мере аналогом понятию «товарищ» в некоторых сферах деятельности можно считать, наверное, понятие «коллега» (< лат. colligere – «собирать вместе»).

Слово «товарищ» заимствовано из тюркских языков в общеславянский период и означало «совладелец имущества». Тюркское tavaris – слово составное, где tavar- – «имущество» (первоначально «скот»), а -is – «друг». На славянской почве у слова *tovaristjь развилось значение «компаньон» (букв. «тот, с кем зарабатываю хлеб»)[13]. Отсюда «товарищество» – «объединение каких-либо лиц с общими задачами».

Древнерусское «товарищь» имело два значения: 1) «компаньон в продаже товара»; 2) «помощник в деле, в работе». О первом значении можно добавить, что его в какой-то мере можно сопоставить со словом «коммерсант», заимствованным из французского языка со значением «крупный торговец». Оно берёт начало от лат. merx («товар», собственно «предмет торговли»). Крупные торговцы-купцы образовывали свои товарищества (гильдии) – союзы, призванные совместными усилиями обезопасить коммерцию, облегчить взаимопомощью своё ремесло. Можно допустить, что того же корня и имя латинского бога Меркурия (у греков Гермес), который был покровителем крупных торговцев.


Почему именно крупных? Дело в том, что в античном мире мелкие торгаши-перекупщики не пользовались уважением людей и протекцией Меркурия, ведь только крупные торговцы предпринимали рискованные путешествия с товаром, везя в чужие земли один товар на продажу и закупая там другой. Они могли быть по пути ограбленными и попасть в рабство или вообще быть убитыми разбойниками на суше или пиратами на море. Меркурий – вестник богов – сам был часто в дороге и кому как не ему быть «патроном» путников и караванщиков. При этом заметим, что лат. merx берёт начало от лат. merere (=mereri) – «быть достойным, стоить».


Со вторым значением др.рус. «товарищь» – «помощник в деле, в работе» – можно сопоставить чешское tovarys («подмастерье»)[14] и наименование званий и должностей в дореволюционной России, например, «товарищ прокурора» («помощник прокурора»).

Таким образом, у понятия «товарищ», так скажем, более деловая и одновременно – тесная связь, чем у «приятель». Ещё более тесную связь, по всей видимости, передаёт понятие «друг», хотя оно по семантике в чём-то и пересекается с «товарищ»: болг. «другар» – «товарищ», с.-хорв. «дрyг, другaр» с тем же значением «товарищ», др.рус. «другъ» – «друг, товарищ; дружина; слуга»[15].


Понятие «друг» граничило с понятием «дружина» в значении «военное товарищество» или, как определяет значение этого слова Павел Яковлевич Черных в своём «Историко-этимологическом словаре современного русского языка», – «небольшой отряд, группа людей, организованных для совместной деятельности, для достижения общей цели». Если не брать во внимание слово «отряд», то определение вполне могло бы подойти и к понятию «товарищество». Но это именно военная «разновидность» товарищества и в этом кроется тот нюанс, из-за которого дружинники, вероятно, находятся в более тесной связи, чем товарищи. Дружинники по роду своей деятельности постоянно находились в состоянии между жизнью и смертью. А это ставило на карту практически всё: они доверяли друг другу уже не имущество, как в простом товариществе, но более ценное для человека – свою жизнь.


По большому счёту дружинники образовывали своеобразное братство, с той лишь разницей, что здесь не бралась во внимание духовная ориентация. Дружина могла, как защищать свои земли, своё княжество, так и заниматься разбоем, набегами на другие племена и убивать ради обогащения. Однако в дружине была очень важна личная преданность дружинников своему предводителю и друг другу. Чем бы они ни занимались – главное, чтобы это делали все вместе, дружно, сообща, как один организм. Каждый давал обет или клятву верности и становился частью единого целого, связывался тесными «узами дружбы». Именно идею взаимности передают сохранившееся с тех пор в русском языке выражение «друг друга» и сокоренные литовские слова draugas («спутник, товарищ; друг; один из супругов; один из двух»), drauge («вместе») и drauge («содружество; компания, группа людей»).


Индоевропейский корень *dher- / *dhere-, лежащий в основе вышеуказанных слов, имел значения «поддерживать; подпирать; держать», то есть передавал смысл прочности, крепости, основательности, надёжности. Об этом же, согласно Эмилю Бенвенисту, свидетельствует и связанный с *dher- индоевропейский корень *dreu-, к которому восходят греч. doru (первоначально «дерево, пень»), ст.сл. druva («лесной материал, дрова»), лит. drutas («сильный, твёрдый»), санскр. dhruva и иран. druva («твёрдый, прочный, в твёрдом здравии»), словен. sudravu («здоровый»)[16], рус. «здоровье», греч. drus («дуб») – одно из самых прочных из европейских деревьев.

Такая связь даёт возможность допустить, что при клятве дружинников на верность мог быть задействован культ друидов, у которых дуб – главное и священное дерево, связанное с центром мира[17]. Само название «друиды», по утверждению некоторых исследователей, берёт начало от dru («дуб»). Клятва на дубе как на самом крепком и прочном дереве в «друидизме» могла быть самым важным гарантом крепости и верности соглашения (клятвы дружинников) и дать интерпретацию названия «дружинники» как «связанных клятвой на dru-дубе». Германский корень *dru- (=*doru-) имел вначале значение «сильный, крепкий, твёрдый», а позже – «дерево, лес» и похож на греч. drus («дуб»). Он восходит к вышеупомянутому и.-е. корню *dreu- и лежит в основе таких слов: нем. Treue («1) верность, преданность; 2) точность, правильность»), англ. trust («доверять»), англ. true («истинный»), англ. truce («перемирие, договор, союз»), исланд. tru («верный»), готск. trauains («доверие, вера»).


Вспомним, что даже  Адольф Шикльгрубер (Гитлер), который пытался в свою идею немецко-фашистского (а точнее национал-социалистического) всемирного господства влить оккультную силу языческих культов своих предков, одним из атрибутов формы эсэсовцев выбрал дубовые листья. Видимо этим он хотел усилить прочность, верность и преданность клятвы вступающих в ряды, пожалуй, самого крупного магического ордена 20 столетия – этаких «дружинников», поставивших перед собой цель захватить власть во всём мире и установить «новый порядок».


Отметим, что современное наше слово «друг» унаследовало от «дружины» идею верности и преданности друг другу. Дружба со временем вырабатывает какие-то свои общие принципы, которых и придерживаются впоследствии друзья. И если эти принципы включают в себя высокие идеи и светлые мотивы, то дружба тогда долговечна, друг становится «вторым я», «альтер эго». Не просто вторым, а таким, которому отдаётся предпочтение в случае дилеммы: alter в латыни – это «бoльший», «более важный». Всем хорошо знакомо ставшее крылатым выражение: «Скажи мне кто твой друг, и я скажу тебе кто ты». Сознанья друзей буквально прорастают друг в друга. И именно поэтому самый страшный и сокрушительный удар человеку может быть нанесён недоброжелателем через его друга, если друг становится на путь измены или предательства: он знает практически всё о друге, в том числе и его слабые места плюс обладает энергетически-симпатической связью с предаваемым, через которую можно значительно увеличить силу удара. Вот почему в Космосе одним из самых тяжких грехов является предательство. Его кармические последствия ещё более утяжеляются, если они выходят за рамки личностных отношений и задевают высоко духовные идеи.


Подчеркнём, что своеобразным двойником, alter ego человека становится и его враг. То же самое выражение о друге имеет ещё одну формулировку: «Скажи мне кто твой враг, и я скажу тебе кто ты». Оно применимо в случае, если человек живёт не серо и равнодушно – посредственность никого не задевает! Интересно, что по свидетельству Агни Йоги, духовного учения, данного человечеству для облегчения преодоления этого переходного периода, великий правитель-подвижник Индии Акбар (1542-1605) в первую очередь интересовался, чем заняты его враги, а уж затем спрашивал о государственных делах, друзьях и прочем. Случалось, что человек, потеряв друзей и оказавшись в тяжёлом положении, обращался за помощью к своему врагу и тот, из уважения к человеку, имеющему свои принципы, оказывал помощь…


Интересно также, что выдающийся русский актёр и бард Владимир Семёнович Высоцкий, который в последние годы своей 42-летней жизни в некоторой степени стал воплощением совести российского народа, дружбу ставил выше любви. Можно допустить, что прокралась ошибка – ведь настоящая любовь включает в себя и дружбу. Не случайно украинское слово «дружина» имеет значение «супруга»[18]. Видимо, бард имел в виду не любовь, а влюблённость, которая большинством людей и принимается за любовь.


Любовь от влюблённости отличаются примерно также, как альтруизм (< alter, упоминаемое нами выше) от эгоизма. Любящие видят и друг друга, и путь, по которому идут. Как и друзья, они делят поровну и радости и беды, встречающиеся на пути: не случайно слова «супруги» и «упряжь» одного корня – супруги находятся как бы в одной упряжке. При этом они видят как сильные, так и слабые стороны друг друга. Как и друзья, они стремятся там, где другой слаб, подстраховать его, перекрыть, приняв удар на себя, прикладывая все силы, чтобы выйти из затруднения или кризиса. Заметим, что сокоренные слову «друг» др.англ. dreogon (> совр. англ. dree) означает «терпеть (лишения), страдать». И, конечно же, каждый из любящих старается, по возможности, научить любимого всему тому, что умеет сам.


Влюблённые же видят не всего человека, а его сильные стороны. Остальное дорисовывает их воображение, лепя из реального человека тот образ, который им выгодней, который они хотели бы видеть-иметь, который их бы устроил. Когда проходит период эйфории и жизнь наносит свои удары, то влюблённые не объединяют усилия, чтобы выйти из создавшегося положения, а начинают «разборки» друг с другом, предъявляя взаимные обвинения. Зеркальные миры их образов, передававших всё в искажённых видах, начинают быстро рушиться. Иллюзия-туман разрывается в клочья сильным ветром реальности. И чем в больших тонкостях были прежде «проработаны» образы, чем меньше они соответствовали реальности, тем сильнее будет шок, мощнее удары и яростнее ответная реакция влюблённых, направленная друг против друга. Интересно, что сокоренное слову «образ» украинское «образа» имеет значение «обида». Возможно, это слово было когда-то связано именно с такой ситуацией. И чем-то подобным могло быть вызвано рождение выражения «От любви до ненависти – один шаг», которое, по всей видимости, имеет в виду не любовь, а влюблённость. Влюблённый видит не столько общий путь, и себя уж конечно, не в общей упряжке с кем-то, а, образно говоря, видит себя лишь верхом на том, в кого влюблён, мечтая его направлять туда, куда самому и одному ему хочется.


Итак, любовь можно, наверное, считать более высокой формой дружбы между мужчиной и женщиной, при которой связь может быть ещё теснее, чем при дружбе, а гармония между двумя душами совершеннее. Во всяком случае, видимо, любовь включает в себя и качества дружбы и выводит постепенно сознание на следующий уровень-ступень человеческих отношений – братство, элементы которого мы уже встречали и на предыдущих ступенях, и которое становится поистине космическим фактором, уводящим человека в Вечность, помогая ему реализовать заложенную в него Верховным Творцом идею сотворчества Иерархии Сил Света, соборности и бессмертия. О последнем свидетельствует и само слово человек: чело («сознание»), идущее через века-вечность. О прерогативе сознания в человеке говорят и англ. man, нем. Mann («человек»), сокоренные санскр. manas («разум») и лат. manus («рука» – орган, более других связанный с сознанием).


Слово «брат» восходит к и.-е. *bhrater («брат; сородич»), с которым связывают и слово «фратрия» («подразделение племени»), которому соответствует собирательное ст.сл. «братия». И хотя в этимологических словарях дальше этого происхождение слова «брат» не идёт, в смысле этого понятия явно просматривается идея соборности, и оно тяготеет по смыслу к слову «брать», сокоренному словам «собор», «выбор», «избранный»[19], «брак», «бремя» (в том числе и духовный крест), «собираться».


Брат в духовном, а не кровном родстве – это тот, кого выбрало сознание, плод познания этим сознанием сознания того, кого оно восприняло как брата по духу. Болг. «разбирам» («понимаю»), фран. comprendre («понимать») и рус. «понимать» содержат в себе основу «брать»[20]. Сознание как бы собирает по частям[21] в себе понятие о другом человеке и сама лексема «сознание» имеет смысл «собирательства-собранности». При этом собирается-познаётся не только одно какое-то выбранное в качестве брата по духу сознание, а и все остальные, с которыми сталкивается познающий. Он и сам при этом как бы «собирается», дополняется другими сознаниями. Интересно, что выражения «собраться что-то сделать», «собраться в дорогу», «собраться с мыслями», «собраться с силами» передают смысл как бы «собрать в себе» необходимое количество частей, чтобы быть в состоянии выполнить поставленную задачу.


Каждое сознание, которое прозревает (=созревает) идею космического братства, воспринимает себя и другие сознания и существа как части единого целого, универсума[22], в котором все части-братья соединяются принципом Вселенной Любви, восполняясь друг в друге и взаимосовершенствуясь. Наверное, не случайно немецкие слова Leben («жизнь») и Liebe («любовь») так похожи друг на друга. И только при гармоничном сочетании частей образуется счастье-соборность, при котором каждое сознание брата-части не просто растворяется в других сознаниях и исчезает в общем потоке, а и сохраняет своё индивидуальное «я».


Поднимаясь шаг за шагом по ступеням братской любви, сознание постепенно прозревает, что всё во Вселенной от самой мельчайшей частицы до метагалактик – живое[23] и имеет своё сознание. И тот же атом, и растение, и животное, и человек, и любой народ, и человечество, и планета, и галактика – всё это братья в бесконечной Иерархии живых существ в Космосе. Вот почему святые и к животным обращались словом «брат» и держали себя с ними как с равными.


Мы попытались проследить путь становления человеческого сознания от узкоплеменных рамок, когда всё иноплеменное воспринималось как чужое, а значит и враждебное, несущее опасность, до осознания вселенского братства, в которое расширенное и просветлённое сознание входит уже как полноправный член космической семьи. Нам осталось, наверное, определить на каком этапе сейчас находится каждый из нас и далее более осмысленно идти по уготованному Господом Богом для нас пути, с достоинством преодолевая барьеры, которые ставят перед нами ограниченность нашего сознания и «недоброжелатели рода людского».


[1] Émile Benveniste. Le Vocabulaire des institutions indo-européennes, tome 1 (économie, parenté, société), 1969, Paris, Ed. Minuit.

[2] Духовно-магический обряд приобщения сознания к духу, эгрегору племени.

[3] Не имеющий права рока-голоса в племени до достижения своего совершеннолетия и последующего акта его инициации.

[4] Ср. с рус. лексемой «чудь», которой русичи называли своих германских соседей по их этнониму > «чужой».

[5] Ср. болг. «чужденец» – «иностранец». Кстати, имена Ксения (< xenos – «чужой»), Варвара (<лат. varvar – «иностранец»), укр. Оксана и означают, собственно, «чужая, чужестранка».

[6] «Свой» > «свойство», «свобода», «себе», «особь», «особа», частица «-ся», «способ», «приспособление» и т. д.

[7] За такую сумму в то время в тех краях можно было купить «хорошего раба».

[8] И, видимо, поэтому римский закон позволял потом подвергнуть Иисуса Христа самой постыдной по тем временам казни – казни, которой подвергались практически только рабы.

[9] Лексема «символ» берёт начало от греч. symbolon – «знак, примета» < sym- (syn-) – «вместе, со-» + ballо – «кидать, бросать»; символ – буквально «составленное», то есть «состоящее из частей».

[10] «Знать» < и.-е. *gen- («знать»), вероятнее всего, связанное с *gen- («рождать; рождаться» > «быть в родстве» > «знать»). Ср. греч. genos («род»), gnоtоs («известный, узнанный»), gnosis («познание»), diagnosis («распознавание»).

[11] Согласно исследованиям филологов, лексема «знамя» буквально означает «знай меня».

[12] «Различать» < «лик», «лицо».

[13] «Компаньон» < лат. com- («вместе») + panis («хлеб). «Компаньон», по сути, есть «сохлебник».

[14] «Подмастерье», по сути, «тот, кто помогает производить товар».

[15] Ср. «удружить» в значении «услужить».

[16] Видимо, кто здоров, тот крепок и твёрд, как дерево.

[17] Что-то вроде «древа мироздания», «древа жизни».

[18] Украинское «одружуватися» означает «жениться». При этом лексема «одружуватися» передаёт идею равноправия: «одружуватися з кимось» («с кем-то»), а не «жениться на», где предлог «на» подчёркивает более высокое социальное положение мужчины по отношению к женщине. Не случайно украинские девушки в эпоху расцвета казачества по обычаю могли сами засватать себе жениха, а замужние женщины могли подать на развод, если муж её «не устраивал». Также они имели свои личные деньги от продажи мелкого скота, птицы, ручного полотна, молока и яиц. Они также самостоятельно распоряжалась собственным имуществом – приданным и «материзной» (участком земли, наследуемым по женской линии и в случаи развода оставался собственностью женщины).

[19] Выбранный сверху, Небом по признаку прохождения избираемым брани-битвы с тёмным началом.

[20] Ср. «понимать» < ст.сл. «имати» («брать, взять») > «яти» > «понять».

[21] Иначе говоря, по «кусочкам» знаний: некоторые этимологи утверждают, что слова «часть» и «кусок / кусать» – одного корня.

[22] Где «уни» – «одно, единое».

[23] Не случайно Вселенная носит такое название: оно является калькой с греческого и означает «населённая», «вселённая».


Андрий Будугай, Ольга Будугай,

Украина, 

29.10.2003.